Герб  бывшего СССР	Флаг бывшей Туркменской ССР	Герб бывшей  Туркменской ССР

«Пшеницу жует зубастый»
Вспомним себя недавних. Я жил в советскую эпоху, я смолоду во всем замечал упадок, духовную опустошенность, неверие в справедливость. Я чувствовал, видел, как, лишенный способности осмысливать свою жизнь, туркмен укреплялся во мнении, что правда на стороне сильного. “Пшеницу жует зубастый” – эта мрачная поговорка все глубже и глубже укоренялась в народном сознании.

Трагические 30-е годы
Нет точной статистики пострадавших, объявленных врагами народа, расстрелянных и отправленных в ссылку по обвинению в национализме и басмачестве в 1930-1937 годы. Каждую ночь под прикрытием темноты людей забирали из их домов и отправляли в неизвестном направлении. Родственники боялись выяснять их дальнейшую судьбу... Люди жили в постоянном страхе за себя, за близких, за свое будущее.

(299) 

Я хорошо знаком с историей своего народа в советском, так сказать, исполнении. Вся ее подоплека сводилась только к борьбе среди туркмен, об их прекрасном и трудном прошлом в ней не было и речи, как будто его вовсе не существовало. Все было переложено на современную историю, с ее позиций рассматривались и судьба народа, его настоящее и будущее. Любые общероссийские, общесоюзные проблемы становились и проблемами жизни туркмен.

В 20-30-е годы это была борьба между большевиками и меньшевиками, между выступающими за социализм и его противниками, теми, кого называли баями и кулаками. В 30-40-е годы клеймили так называемых националистов, которым противостояли “сплоченные” ряды коммунистов-атеистов. Внутренняя борьба велась под разными лозунгами, но с одинаковым кровопролитием и преследованиями. Туркмены, как, впрочем, и все другие народы СССР, как нация были лишены возможности изучать и осмысливать свою историю и судьбу.

(272) 

Были знатным и богатым
Уготованы Сибири,
Львы-джигиты смерть попрали
В бесконечном бранном пире,
Горше слёз моих сиротских
Что быть может в этом мире?–
Всенародный стон на радость
Перекуй, Джигалибек!

(46) 

Политическая зависимость
Все 74 года советской власти мы были мишенью для критических стрел. Мы привыкли к постоянным нападкам, издевательствам над нами. И мы терпели это, потому что были лишены самого главного – права голоса. На любом бюро или пленуме ЦК КПСС, на любом общесоюзном совещании в Москве непременно критиковали туркмен. И это вошло в привычку, стало традицией. Нас критиковали за “вредные пережитки прошлого”, “отсталость общественного сознания”, “слабый экономический рост”, короче говоря, за все мыслимые и немыслимые грехи.

Но главное – никого не интересовали причины такой “отсталости”, никто и никогда не задавался вопросом: а в чем же дело? Мы же молчали и соглашались со всем. Дальше – хуже: мы взяли за правило позорить самих себя и, что характерно, преуспели в этом деле. Особенно усердствовали представители творческой элиты: многие из них буквально били себя в грудь, хулили традиции и обычаи своего народа, его нравственность. И пошло-поехало: все стали по поводу и без повода стыдить, увещевать друг друга. Все, словно сговорившись, в одночасье забыли о том, что такое национальное достоинство, гордость за свой народ, его историю. И что самое печальное – все это делалось руками самих туркмен.

(271) 

Экономическая зависимость
Ежегодно СССР поглощал из Туркменистана нефти, газа, хлопка, продуктов химии на 10-18 миллиардов долларов, возвращая при этом даже менее одного миллиона. При таком раскладе духовные ценности теряли всякое значение, тотальный обман порождал воровство всех масштабов, оборачивался безверием и пессимизмом народа.

Унижении, дискриминации
Чего греха таить – все годы, что мы провели в составе СССР, мы мирились с подобными характеристиками, точнее сказать, ярлыками. Тех же, кто имел иное мнение, объявляли врагами народа, подвергали унижениям, дискриминации. Сотни тысяч наших сограждан были по этой причине репрессированы, расстреляны, а миллионы, снявшись с насиженных мест, были унесены ветрами далеко от родного дома. Оставшиеся на своей земле (около трех миллионов), забыв о своем происхождении, влились в общность под названием советский народ и начали подзабывать и свой родной язык, и религию, утрачивать национальные чувства. В таком состоянии мы пребывали 74 года. 74 года тоски, уныния, безверия в свой завтрашний день!

(36-37) 

Нет цены Независимости!
Некоторые и сегодня ностальгируют по недавнему прошлому, продолжая считать, что во времена СССР жилось лучше. Но ведь ты, туркмен, чуть было окончательно не утратил свой язык, без знания русского языка тебя не брали ни на учебу, ни на работу. Конечно, собственные заблуждения преодолеть может лишь сам человек. Но, мои дорогие туркмены, поможем друг другу разобраться в правде, заглянем ей в глаза! Разве можно считать достойным образ жизни, при котором народ утрачивает святое из святых – свой язык, религию, национальную память? Разве можно считать нормой нищенское существование богатейшего народа, смириться с выданным ему клеймом отсталых, нерадивых иждивенцев? И разве можно своими смутными обидами измерять величие Родины, значение Независимости? Им ведь нет цены!

(299-300) 

Провозглашение суверенитета Туркменистана
Я вспоминаю те поистине неблагоприятные дни, месяцы и годы, что предшествовали провозглашению суверенитета Туркменистана, и еще раз убеждаюсь в мудрости моего народа...

...Начиная, примерно, с 1987 года, в СССР, построенном в начале ХХ века на крови и страданиях людей, возникают разногласия, вспыхивают межнациональные конфликты. Это приводит к беспорядкам, ослаблению правящей власти. Почувствовав углубляющийся кризис в политической жизни страны, 22 августа 1990 года от имени Верховного Совета Туркменистана я выступил с декларацией, которая провозглашала самостоятельность и полный суверенитет Туркменистана, приоритет власти на всей его территории, незыблемость границ, независимость в отношении с иностранными государствами.

В последующие два месяца внутри СССР окончательно рвутся все политические и экономические связи. Жизнь выдвигает свои требования. Становится, как никогда, ясно, что зависимое и бесправное положение туркмен в составе СССР не может длиться до бесконечности, что такая жизнь никогда не принесет благополучия. Это был момент величайшей исторической ответственности. Но это был момент, о котором веками мечтали наши предки...

Денно и нощно, невзирая на трудности и не поддаваясь сомнениям, я со своими соратниками работал над концепцией независимого государства. 26 октября 1991 года на заседании Верховного Совета Туркменистана я огласил Конституционный Закон о государственной независимости Туркменистана. Текст этого документа навечно вписывается в страницы Рухнама!