Туркмены никогда не отступали в бою

Я верю в свой народ. Я знаю, убежден, что если возникнет угроза, поднимутся наши отважные юноши, которые, как Гёроглы, не пожалеют головы своей за честь родной земли, своего народа. Ведь туркмены никогда не отступали в бою, в поединках они либо побеждали, либо погибали.

(43)

Срок жизни мужчины тридцать лет

У туркмен в ходу поговорка: “Срок жизни мужчины тридцать лет”. Потому что в бесконечных войнах гибли бесстрашные джигиты. И их устраивала такая судьба. Больше врага они ненавидели тех, кто живет по принципу: трусливее будешь – целее будешь...

(178-179)

«Если хотите одолеть врага, смиритесь с неизбежностью смерти»

Туркмены всегда с огромным уважением относились к смелым, бесстрашным людям. Военачальники напутствовали своих джигитов: “Если хотите одолеть врага, если хотите остаться живы, прежде, чем вступить в бой, смиритесь с неизбежностью смерти”. Какой враг мог устоять перед натиском человека, обреченного на смерть?

(179)

Джелаледдин велит повязать женские платки на головы сбежавших с поля боя

Того же, кто струсил в бою, заставляли чистить тамдыр, выгребать из него золу или повязывали голову платком и возили по аулам. “На вашей голове алый платок”, - обращается Гёроглы к струсившему в бою Вели Хыртману. Джелаледдин велит повязать женские платки на головы сбежавших с поля боя и проводит их по Исфагану... После такого позора туркмен предпочитает умереть, чем смалодушничать.

(179)

В конце XIX века туркмен спустили с их резвых коней...

В эпосе “Гёроглы” визирь Балыбега говорит своему султану: “Мой султан, если вы хотите покорить туркмен, сделать их своими рабами, усвойте истину: в первую очередь их надо спустить с коней”.

И враг в конце концов усвоил это. В конце XIX века туркмен спустили с их резвых коней...

(156)

Туркменские джигиты надевали, как сказали бы теперь, камуфляжную форму - бежевые чекмени и бежевые папахи

В дни войны туркменские джигиты надевали, как сказали бы теперь, камуфляжную форму - бежевые чекмени и бежевые папахи, стреножили буланых коней. Экипированный таким образом, воин-кавалерист сливался с окружающей природой, становясь невидимым. Вот какое свидетельство о военных приемах туркменских джигитов оставили очевидцы: “Они появляются неожиданно, словно возникают из-под земли, а когда необходимо, также незаметно исчезают, словно проваливаются сквозь землю”.

(174)

За три-четыре дня до начала похода или битвы туркмен резко сокращает свой рацион

За три-четыре дня до начала похода или битвы туркмен резко сокращает свой рацион, садится на растопленный белый бараний жир. Таким образом он быстро сбрасывает лишний вес, подтягивается.

Для коня у туркмена всегда наготове логала – соленые шарики из теста, замешанного на курдючном жире. Собираясь на войну, воин скармливает своему коню пару таких колобков. Если боевые действия затягиваются, если приходится наступать или бежать от врага, джигит, наклонившись, на скаку, закидывает в рот коню несколько логала, и тот может жевать их, несмотря на узду. После такой “трапезы” конь даже при отсутствии воды два-три дня не теряет боевого настроя.

(175)

Отправляясь в поход брали с собой музыкантов, чтобы они поднимали боевой дух воинов

Наши предки, отправляясь в поход, непременно брали с собой музыкантов, чтобы они поднимали боевой дух воинов. Грохот бубнов, похожий на гром небесный, берущие за душу пронзительные звуки зурны, нежные мелодии гиджака... В каждой музыкальной группе использовалось от семи до двенадцати музыкальных инструментов.

(388)

Предательство

Предатель – слово, не имеющее ни одного синонима в туркменском языке!

Туркменский мужчина, если он, конечно, мужчина, по определению не может быть предателем, потому что так устроено туркменское общество.

(180)

После нашествия Чингисхана каждый туркменский род и каждое племя обосновывались в определенном месте, громя налетчиков. Если враг имел численное преимущество, на помощь призывали живущих по соседству. Бои длились неделю, самое большое - месяц. Война сразу же выявляла бесстрашных и трусов. Если ты струсил, то как собираешься жить в своем ауле, смотреть в глаза родителям, односельчанам, любимой девушке?.. Если ты попробуешь убежать в соседний аул, он тоже не примет тебя, потому что и там вначале выяснят: не вор ли ты, не пролил ли чью-то кровь, не струсил ли в бою?.. И так в любом селе! Так что от позора никуда не убежишь. А если и умрешь, тебя по-человечески и не похоронят! Вот почему туркмены в дни битвы обо всем на свете забывают. Трусость, измена для них равносильны предательству памяти предков. Именно 

поэтому туркменские парни проявляли в бою безоглядное бесстрашие, не боялись смерти – они попросту не думали о ней, за что их и называли безглазыми батырами.

Редкостные для иноземцев единодушие и честность сквозят в признаниях очевидцев Геоктепинской войны и даже тех, кто развязал эту бойню. Словно сговорившись, все они утверждают, что им не удалось встретить среди туркмен не то что бы предателя – человека, который мог бы указать дорогу, сообщить о чем-то семнадцатистепенном. Да, если речь идет о чести страны, родины, никакие блага не имели для туркмена никакого значения.

Я не идеализирую свой народ: были среди него и свои иуды, продававшиеся за тридцать сребреников, в том числе и в Геоктепинской войне. В семье не без урода. Судьба сама расправилась с этими людьми!

Туркменская земля не носит предателей, она забрасывает их камнями презрения!

(180-181)

Завещания Огуз хана

По завещанию Огуз хана, если умирает юзбаши (предводитель сотни) или эллибаши (предводитель пятидесяти человек) и после них не остается сына, из их рода выбирают человека, который мастерски управляется с конем и которого уважают, побаиваются остальные. Если к тому же он может подправить сбрую, метко стреляет из лука и может лук починить, его назначают старшим клана. Если умирают мингбеги или туменбеги и у них нет сына-наследника, из минлика (тысяча человек) или тумена (десять тысяч) выбирают самого смелого, сильного, испытанного в боях воеводу.

Огуз хан завещал:

- Ни один предводитель не должен сидеть на месте, пусть он все время перемещается, находится в движении. Весною пусть уходит на летовки, проводит их на сочных лугах, осень и зиму - на зимниках и в прибрежных районах. И тогда овцы не истощатся, молока и гатыка будет вдосталь. Никто не познает нужды и на всех снизойдет благодать. Она будет осенять людей и спустя пятьсот, тысячу, десять тысяч лет – неважно сколько, -если дети займут место отцов и будут следовать заветам Огуз хана. Аллах не оставит их, пошлет им достаток и благополучие. Весь мир будет молиться за них, желая им долголетия, сильного и нерушимого государства.

- От царей и ханов народится на свет много сыновей. Если находящиеся рядом с ними старшие, беки и пальваны не будут поддерживать строгую дисциплину, ханства распадутся. И станут все мечтать об Огуз хане, но его уже не будет.

- Туменбеги, мингбеги и юзбаши будут приходить и уходить. Могут ли возглавлять войско люди, не следующие наказам Огуза? Те, кто не слушал наставлений на собственной земле, похожи либо на собаку, сброшенную в глубокую реку, либо на стрелу, выпущенную в чащу леса.

- Каждый, кто способен навести порядок в собственном доме, годится в онбаши. Тот, кто управляется с десятью, возглавит и пятьдесят человек. Значит, он годится в юзбеги. Справившийся с сотней может стать мингбеги. Из хорошего мингбеги получится туменбеги. Тот, кто справится с туменом, может стать бойбаши. Хан бойя – будущий царь народа или страны.

- Тот, кто поддерживает порядок в собственном доме, поддерживает его в округе и во всей стране, очищая их тем самым от воров и лжецов.

- Онбаши, не сумевшего справиться со своим домом, следует считать виновным вместе со всей его семьей. Его полномочия передаются более достойному из десяти. Так же следует поступать с юзбаши, мингбеги и туменбеги. Если кто-то вне армии совершит бесчестный поступок, то команда наказать его передается по цепочке: туменбеги-мингбеги, мингбеги-юзбаши, юзбаши-эллибаши, эллибаши-онбаши. Наказание определяется тяжестью вины.

- Авторитетными суждениями могут считаться те, что высказаны тремя учёными мужами. Важно, чтобы и твое, и чужое слово не расходилось с грамотным мнением. И тогда его можно высказывать вслух, в противном случае, лучше промолчать.

- Хорошим конем считается как упитанный конь, не утративший резвости, так и менее упитанный, а порой и вовсе тощий, но остающийся таким же энергичным. Хороший конь лишь тот, кто бежит резво.

- Отправляясь со своим войском в поход, знатные беки-полководцы храбростью и отвагой прославляют свои имена. Взывая к Всевышнему, уповая на его милость, они просят добра и побед. Им следует помнить, что, приближаясь к неприятелю, надо быть смиренным подобно новорожденному теленку, но, воюя, следует уподобляться готовому к охоте голодному соколу.

(91-94)

Беспримерные победы туркменского воинства берут свое начало в особом курсе военного дела

Со времен Огуза дети царей, военачальников, состоятельных людей получают специальное образование и воспитание при дворцах. Педагогов и преподавателей, обучавших детей в придворных школах, называли ата, аталык, атабег. Их отбирали из специально обученных туркменских рабов.

Атабеги не заводили собственных семей, чтобы не отвлекаться на домашние заботы, а потому воспитывали наследников царей и полководцев с момента их рождения.

Атабеги обучали детей иностранным языкам, особым навыкам военного дела. Именно поэтому туркменам удавалось малым числом побеждать многократно превосходящего противника. Беспримерные победы туркменского воинства берут свое начало в особом курсе военного дела, который мастерски вели атабеги.

Своим ученикам они преподавали все имеющиеся в мире науки. Туркменские полководцы владели многими иностранными языками, разбирались в науке, литературе.

Начиная со времен Огуз хана и до средних веков, туркменская земля была средоточием науки, центром образования и воспитания. Цари и ханы Индии, Китая, Византии отправляли сюда своих детей для получения образования и освоения военного искусства. Воспитанная туркменскими атабегами молодежь в любом уголке мира отличалась образованностью, физическим здоровьем, предводительским даром.

(122-123)