Туркменские ковры

С нами – наша великая история. Мы должны ее знать. Мы должны знать, как и откуда черпал народ силы, возводя прославленные цивилизации и создавая шедевры культуры. Ведь если бы в мире надо было водрузить знамя красоты и совершенства, им бы мог стать несравненный ни с чем туркменский ковер!

(30) 

Мы чуть было не утратили такие великие национальные святыни, как ковры и скакуны, дошедшие до нас в своей первозданной красоте из самых истоков нашей истории.

(16) 

Историки древности отмечали, что лучшие ткани производятся в Мерве и Нусае. Туркменская земля прославилась на весь мир своими шелками и шелковыми коврами.

(34)

 

Мы должны поклониться священному духу наших предков, прославивших туркменскую землю своими чистыми помыслами и великими делами. Это они дали миру чистокровных ахалтекинских скакунов и редкие по красоте туркменские ковры, неповторимые в своем изяществе национальные украшения и самобытные национальные наряды, чистую белую пшеницу и сарыджинских овец.

(40) 

Пшеница ак бугдай существовала и пять тысяч лет назад. Такой же исторической возраст насчитывают ахалтекинские скакуны, туркменская собака алабай, национальные ковры и другие неоспоримые свидетельства таланта и мастерства туркменского народа.

(66) 

Туркменский народ дал миру:

чистокровных туркменских скакунов,
редкие по красоте туркменские ковры,
неповторимые по изяществу национальные украшения,
самобытные национальные наряды,
чистую белую пшеницу,
овец сарыджинской породы.

(80-81) 

Две эти скорости – духовную и физическую – туркмены проложили красной нитью через всю свою историю и донесли до наших дней. И хотя на каком-то историческом рубеже древний элипбий изменил свою форму, до нас он дошел в виде орнамента туркменских ковров. А ковер для наших предков был не только предметом быта и даже не столько образом жизни, сколько целым мировоззрением.

(165) 

Душа туркмена так же красива, как орнамент его ковра, свежа, как кетени, чутка и тонка, как его музыка, естественна, как окружающая его природа...

(182) 

Мама целыми днями сидела за ковровым станком. В нашем бедном доме постоянно был слышен стук дарака, похожий на топот конских копыт. По привычке, проснувшись рано утром, я шел в комнату, где мама ткала ковер, а она уже сидела за станком, работала. Работала и ночами, уложив нас спать... Уже оставшись без матери, гораздо позже я понял, что работой она не только старалась отвести от нас нужду, но и заглушала сердечную боль и тоску. Мне было безумно жаль маму, ведь она не знала отдыха, никуда не отлучалась, как другие матери.

(340-341) 

Весь мир восхищается туркменскими коврами, женскими ювелирными украшениями, тончайшей вышивкой ручной работы.

(387)