Гурбансолтан эдже – мать Сапармурата Туркменбаши Великого

Когда я остаюсь наедине с собой, то часто вспоминаю маму. Прошло более полувека, а я до сих пор помню ее светлую улыбку. Я вижу ее и с закрытыми глазами, и в ночной тьме.

Мама целыми днями сидела за ковровым станком. В нашем бедном доме постоянно был слышен стук дарака, похожий на топот конских копыт. По привычке, проснувшись рано утром, я шел в комнату, где мама ткала ковер, а она уже сидела за станком, работала. Работала и ночами, уложив нас спать... Уже оставшись без матери, гораздо позже я понял, что работой она не только старалась отвести от нас нужду, но и заглушала сердечную боль и тоску. Мне было безумно жаль маму, ведь она не знала отдыха, никуда не отлучалась, как другие матери. Помню, иногда я просил ее:

- Мама, мамочка, ну отдохни немного, посмотри, как устали твои руки!

Ее трогало мое внимание, она оставляла работу, брала меня на руки и качала, словно младенца. Тогда и появлялась на ее лице та волшебная улыбка, которую я не могу забыть по сей день. Мамина улыбка живет в моей душе и сознании, воспоминания о ней согревают меня в трудные минуты. Я храню в своем сердце десятки, сотни маминых улыбок, и что самое удивительное – ни годы, ни невзгоды не стирают их из моей памяти. Бывают минуты, когда мне особенно трудно, когда я не вижу выхода из сложившейся ситуации, но стоит мне вспомнить мамину улыбку, улыбку пятидесятилетней давности, как она мгновенно придает мне силы, на душе становится легко, и все проблемы как рукой снимает. Я, словно сказочный старец, вмиг излечиваюсь от всех болезней. Какая-то необъяснимая, волшебная сила маминой улыбки превращает меня из умудренного жизненным опытом шестидесятилетнего мужчины в мальчишку семи-восьми лет. Моя душа, словно легкокрылая птица, взмывает ввысь и мне кажется, что я понимаю не только язык людей, но и птиц, и животных, и растений. Теплый свет маминых глаз согревает мне душу, и я чувствую себя абсолютно счастливым. Мамина улыбка наделяет меня поистине чудотворной силой.

Мамины улыбки – мое богатство, мое сокровище, которое я не смог бы купить ни за какие злата, не мог бы ни выпросить, ни вымолить ни у кого, ни найти нигде в мире.

(340)