Пшеница
ак бугдай
существовала
и пять тысяч
лет назад.
Такой же
исторической
возраст
насчитывают
ахалтекинские
скакуны,
туркменская
собака
алабай,
национальные
ковры и
другие
неоспоримые
свидетельства
таланта и
мастерства
туркменского
народа.
(66)
Туркменский
народ дал
миру:
чистокровных
туркменских
скакунов,
редкие по
красоте
туркменские
ковры,
неповторимые
по
изяществу
национальные
украшения,
самобытные
национальные
наряды,
чистую
белую
пшеницу,
овец
сарыджинской
породы.
(80-81)
-
Хорошим
конем
считается
как
упитанный
конь, не
утративший
резвости,
так и менее
упитанный, а
порой и
вовсе тощий,
но
остающийся
таким же
энергичным.
Хороший
конь лишь
тот, кто
бежит резво.
(93)
Да
самых
тридцатых
годов XX
века
туркмены
передвигались
на конях и с
оружием в
руках. Это
было не
только
способом
жизни, это
было данью
традиции!
(114)
В
эпосе “Гёроглы”
визирь
Балыбега
говорит
своему
султану: “Мой
султан, если
вы хотите
покорить
туркмен,
сделать их
своими
рабами,
усвойте
истину: в
первую
очередь их
надо
спустить с
коней”.
И
враг в конце
концов
усвоил это.
В конце XIX
века
туркмен
спустили с
их резвых
коней...
(156)
Как
не быть
отважным
джигиту,
который с
малолетства
не слезает с
коня,
наравне со
взрослыми
владеет
оружием и
боевыми
навыками,
читает
книги,
слушает
дестаны,
чтит Родину
как
величайшую
святыню!
(159)
В дни
войны
туркменские
джигиты
надевали,
как сказали
бы теперь,
камуфляжную
форму -
бежевые
чекмени и
бежевые
папахи,
стреножили
буланых
коней.
Экипированный
таким
образом,
воин-кавалерист
сливался с
окружающей
природой,
становясь
невидимым.
Вот какое
свидетельство
о военных
приемах
туркменских
джигитов
оставили
очевидцы: “Они
появляются
неожиданно,
словно
возникают
из-под земли,
а когда
необходимо,
также
незаметно
исчезают,
словно
проваливаются
сквозь
землю”.
Побывавшие
в нашей
стране
путешественники
пишут о том,
что
туркмены
круглый год
тренируют
своих коней
и сами
тренируются
в течение
года. За
три-четыре
дня до
начала
похода или
битвы
туркмен
резко
сокращает
свой рацион,
садится на
растопленный
белый
бараний жир.
Таким
образом он
быстро
сбрасывает
лишний вес,
подтягивается.
Для
коня у
туркмена
всегда
наготове
логала –
соленые
шарики из
теста,
замешанного
на
курдючном
жире.
Собираясь
на войну,
воин
скармливает
своему коню
пару таких
колобков.
Если боевые
действия
затягиваются,
если
приходится
наступать
или бежать
от врага,
джигит,
наклонившись,
на скаку,
закидывает
в рот коню
несколько
логала, и
тот может
жевать их,
несмотря на
узду. После такой
“трапезы”
конь даже
при
отсутствии
воды два-три
дня не
теряет
боевого
настроя.
(174-175)
И
вновь
передо мной
оживает
образ Огуз
хана... Его
государство
еще только
набирает
силу, то и
дело
досаждают
неприятели...
Направив
гонца, они
требуют
отдать
лучшего
коня.
-
Враг
придирается,
ищет повода
для войны.
Будем
воевать, но
коня не
отдадим!
Потому что
конь для нас
родня! - в
один голос
заявляют
предводители
Огуз хана.
Но он
отвечает:
-
Если можно
обойтись
малыми
жертвами, не
допустим
больших!
Если мы
потерпим
поражение,
враг
завладеет
всеми
нашими
конями! Так
что лучше
отдать
одного.
(245-246)
Эта
эпоха – эпоха
зрелости
туркменского
духа.
Символ
этого духа –
быстроногий
скакун. Это
он домчал до
нас из
глубины
веков
мольбу и
завещание
предков, это
он, по праву
заняв свое
место на
национальном
Гербе,
воплотил
собою
устремленность
туркменского
духа к
совершенству,
гармонии и
красоте.
(300)
Будьте
достойными
его,
прислушайтесь
к мудрым
словам
Горкут ата: “Пока
есть отец,
зарабатывай
доброе имя,
пока имеешь
коня,
прокладывай
дорогу!”.
(319)
...Иногда
я очень
сильно
устаю. И
тогда иду в
конюшню.
Заслышав
мои шаги,
мой серый
аргамак
начинает
всхрапывать,
издавать
радостное
ржание. Он
носится по
конюшне,
кружится,
приветствуя
меня. Потом,
слегка
успокоившись,
подбегает
ко мне. Я
глажу его по
голове,
расчесываю
гриву,
заглядываю
в его
большие,
умные глаза.
И вспоминаю
Гёроглы: “Если
есть у тебя
язык,
заговори,
Гырат!".
И мой конь
говорит –
глазами! В
них и
радость, и
восторг, и
улыбка. Мне
хочется
обнять коня,
прижаться к
нему. В эту
минуту я
понимаю,
почему
Гёроглы
больше
всего на
свете любил
своего
Гырата,
почему он
говорил: “Ребенка
не просил,
тебя просил
я”.
(344)
Туркмены
воспели
прекрасную
дружбу
человека со
своим конем.
Это уже не
просто
дружба, это
одна судьба,
одна жизнь.
Это самая
преданная
дружба.
(360-361)
