Пророк придавал важное значение внешнему виду людей, их одежде, манере одеваться в целом. Он внушал, что великий Аллах прекрасен и любит все прекрасное, туркмен должен быть достойным любви Творца. Нух прививал своим сородичам особое чувство вкуса и меры, что нашло зримое воплощение в одежде туркмен. Из соображений красоты и удобства он приказал одеть всех женщин – и молодых, и старых - в длинные, просторные платья, волосы повязать платками. Но лица велел оставить открытыми. “Лица тюрк иманов созданы из света Великого Аллаха. Поэтому на них всегда должны падать лучи светила Всемогущего Творца – Солнца. Никогда не бейте детей и жен по лицу”, - завещал Нух. Зато он велел закрыть женщинам рты. Этот наказ перешел в традицию носить яшмак. Девушкам было велено при виде мужчины прикрывать рукавом глаза, если же они слышали бранные слова, должны были прикусить рукав.

(11) 

Основатели языческой религии, преданные анафеме, пророки Маздак и Ман пытались изменить религию огнепоклонства, добиваясь обобщения имущества, богатства и даже женщин. Все это не имело ничего общего с нравами туркмен. Историк X века Ибн Фадлан писал: “Туркмены не заставляют своих женщин закрывать лица, как это делают соседние народы. Их женщины более свободны, хотя им абсолютно не знакомо распутство”.

(110) 

Светскость национального характера туркмена неразрывно связана с удивительным демократизмом его исторической жизни. Равноправие богатых и бедных при решении важных политических и иных вопросов, отсутствие высокомерия и чванливости со стороны богатых, не сторонящихся бедняков, свобода женщин, их участие не только в семейной жизни, но и в делах общины – все это послужило тому, что туркмены не стали слепыми фанатами веры. В туркменском обществе священники никогда не были отдельной кастой, не вели обособленную жизнь. Зачастую они служили для исполнения тех или иных религиозных обрядов – пели азан, проводили обряд бракосочетания – ника гыймак, отпевали покойных и т.д.

Царица дома, хозяйка семьи – женщина! Она соткана из любви и заботы, нежности и жалости, она достойна уважения и почитания!

(374)